Екатерина Максимиллиановна Перси-Френч. Биография
18-02-2013,16:02

 

Екатерина Максимиллиановна Перси-Френч. Биография

 

Екатерина Максимиллиановна Перси-Френч – известная в Симбирской губернии помещица и меценатка. Однако слово помещица в случае с Перси-Френч не должно ассоциироваться с дворянской усадьбой и деревенским бытом. Судьба этой женщины напоминает скорее приключенческий роман в котором есть место, богатству и нищете, войнам, революциям, арестам, тюрьмам, побегам, стрельбе, дальним странам и самым разнообразным приключениям!

 

Киндякова-Френч

Екатерина Максимиллиановна Перси-Френч родилась в Париже в 1864 году. Её отцом был английский аристократ, потомок древнего ирланского рода Максимилиан Перси Френч, а мамой – наследница симбирского дворянского рода Киндяковых Софья Александровна Киндякова.

Мама будущей помещицы, Софья была единственной дочерью Александра Львовича и Эмилии Александровны Киндяковых. Родители в ней души не чаяли и денег для нее не жалели. Так, после гимназии, для продолжения образования родители отправили Софью в Петербург. Там на одном из придворных балов она познакомилась с сотрудником английского посольства, молодым аристократом, потомком древнего ирландского рода Максимилианом Перси-Френч.

Ирландец влюбился в Софью с первого взгляда. Из-за желания быть с любимой он бросил дипломатическую карьеру и приехал за Соней в Симбирск, где вскоре и состоялась их свадьба.

Сразу после свадьбы молодые отправились в Ирландию, в родовое имение Максимилиана поместье Монивей. Однако в Ирландии Соня жить не захотела. Дожди и туманы были ей не по душе.

 

Поместье Монивей.

Екатерина Максимиллиановна Перси-Френч. Биография

 

Молодая пара отправилась в путешествие по Европе. Максимилиан и Соня побывали в Англии, Италии, Германии и через полтора года добрались до Парижа, где и родилась их единственная дочка – Кэтлин Эмилия Александра Перси-Френч, более известная в России, как Екатерина Максимиллиановна Перси-Френч.

Увы, семейная жизнь у пары не заладилась и вскоре Соня, с маленькой дочкой на руках вернулась в Симбирск в имение к отцу Александру Киндякову. Вместе с Соней приехала и её гувернантка Дженни Томкинс, которая впоследствии полностью посвятила себя воспитанию маленькой Кати.

Несмотря на то, что Соня и Максимилиан расстались, для Максимилиана Катя осталась любимой дочкой. Он неоднократно приезжал к ней, а она навещала его.

 

На трех языках

Когда Кате исполнилось десять, мама отправила её в Англию в закрытый аристократический пансион. К тому времени, благодаря гувернантке, Перси-Френч младшая свободно говорила на французском и английском языках.

Теперь в родовое имение Екатерина стала приезжать лишь на каникулы. В 1884 году, после смерти бабушки и деда, Катя вернулась в Симбирск, но вскоре вновь уехала, на сей раз в Ирландию. Отец попросил её помочь руководить поместьем Монивей, которое по наследству должно было достаться ей. А вскоре, в наследство Перси-Френч перешло и Киндяковское имение.

Однако в Ирландии Перси-Френч долго не прожила. Вскоре Катя опять перебралась в Россию, а затем во Францию, в Париж. Перси-Френч поступила учится в Сорбонну. 

 

Сорбонна, начало XX века.

В 1896 году Максимилиан Перси-Френч умирает и завещает единственной дочери замок Монивей.

 

Образцовая хозяйка

После смерти отца Екатерина возвращается в Россию. Однако после  Парижа, Киндяковка показалась ей тусклой деревней.

Перси-Френч решила переехать в город. На Покровской улице она купила особняк и переселилась туда. Однако родовое имение она не забросила, напротив. Новая хозяйка умела хозяйствовать и вскоре ее стараниями Киндяковка превратилась в богатую образцовую экономию.

Вскоре хлопот по управлению собственностью прибавилось.   

В 1899 году, после смерти бездетной двоюродной бабушки, Перси-Френч унаследовала усадьбу в Тереньге, стекловаренный завод в Русской Темрязани, водяную мельницу и огромные наделы земли в Сызранском и Сенгилеевском уездах.

 

Усадьба Перси-Френч в Тереньге.

 

Таким образом в начале XX века Френч стала едва ли не самым крупным землевладельцем в Симбирской губернии. Её состояние оценивалось в 50 миллионов рублей. Получив наследство Екатерина Перси-Френч открыла еще и винокуренный завод.

При этом, будучи преуспевающей предпринимательницей, Екатерина Максимилиановна свои средства не прожигала. Она активно помогала симбирским учебным заведениям, покровительствовала искусству, являлась членом Симбирской ученой архивной комиссии, создала картинную галерею.

 

Перси-Френч в компании симбирян.

 

По ее инициативе на волжском обрыве в 1912 гоу была установлена беседка-памятник писателю Гончарову, некогда гостившему в Киндяковке.

 

 

Помимо прочего Екатерина Максимилиановна возглавляла Симбирское общество христианского милосердия, была попечительницей сестер общества Красного Креста.

 

 

А в годы Первой мировой войны Перси-Френч принимала деятельное участие в открытии и содержании госпиталей, бесплатных столовых и раздаточных продовольственных пунктов.

 

 

Рухнувший мир

Жизнь Перси-Френч, да и не только её, коренным образом изменилась после октябрьского переворота 1917 года. В письме к знакомым Екатерина Максимилиановна так охарактеризовала происходящее: «Силы небесные! Это же не революция в полном смысле этого слова. Варвары, и в особенности их молодое поколение, набросились на мои поместья, на плоды моего многолетнего труда и за три дня разрушили храм созидания, искусства, науки и благородства, на восстановление которого уйдет три столетия, да и то вряд ли его удастся воскресить все в прежнем великолепии».

«Крушили и ломали все, что попадало под руку, – писала она в другом письме одному из своих английских знакомых. – Картины, мебель, посуду. Некоторые из домов поджигали или сносили. Вырубали лес, уничтожали скот, крушили сельскохозяйственную технику».

Старый порядок вещей восстановился, но ненадолго летом 1918 года. Симбирск заняли белогвардейцы (белочехи и подразделения Каппеля).

 

 

Перси-Френч собрала оставшихся в городе сотрудниц Красного Креста и организовала из них медицинский отряд.

 

 

 

А вскоре они открыли даже полевой госпиталь.

 

 

 

 

Исход

Однако вскоре стало ясно, что белым город не удержать, все кому большевики были не по нраву, начали готовиться к эвакуации. В начале сентября 1918 года город покинуло огромное количество гражданских.

 

 

Население уходило с войсками белочехов и Каппеля. Впереди людей ждал тяжелый, зимний переход в Сибирь, а затем в Китай. Этот переход известен в истории, как «ледовый поход Каппеля». Многие тогда погибли, но многие выжили и добрались до Китая.

 

 

Впоследствии и гражданские и военные осели в городе Харбин. В середине 20-х в Харбине шутили, что город по праву может называться вторым Симбирском, т.к. симбирян в нем проживало очень много.

 

Харбин.

 

Сама же Екатерина Максимилиановна решила не покидать город в надежде на то, что её, как британскую подданную не тронут.

Увы, с приходом красных, её с группой сестер милосердия арестовали.

 

 

В тюрьме

Чекисты нагрянули в дом Перси-Френч в конце октября 1918 года. «Когда я спросила, почему меня арестовывают, мне ответили, что мне лучше знать причину ареста, поскольку мои соотечественники настроены к большевикам более чем неблагосклонно и потому рассматриваются в качестве врагов. Затем, спросив, где находятся мои драгоценности, они пообещали мне, что расправятся со мной как с собакой, если не найдут их. Меня продержали под арестом у коменданта четыре дня, в течение которых мне не давали ни крошки хлеба. На четвертый день меня отправили в тюрьму и посадили под стражу как отъявленного преступника. Спать нам разрешали на каких-то подобиях матрасов, набитых горсткой протухшего сена. Что касается еды, то нам давали щи из кислой капусты с картошкой. Мы то и дело всматривались через прутья решетки на противоположный берег Волги в надежде, что союзники уже приближаются к мосту…», - так описывала Екатерина свое пребывание в симбирской тюрьме. 

В конце декабря 1918 года Перси-Френч под конвоем отправили в Москву, где вновь бросили в тюрьму.

Московская тюрьма оказалась еще хуже, чем симбирская: «Нестерпимая духота напоминала мне катакомбы в Венеции. Еда состояла из зловонной селедки и протухшей капусты. Мне стало дурно, когда я вошла в камеру. Шум стоял неопи­суемый и днем, и ночью. Меня мутило от голода. Три месяца мне не удавалось нормально выспаться. А освободили меня без каких-либо разъяснений и извинений. Просто-напросто мне объявили, что направленный материал не давал достаточных оснований для моего ареста. Итак, через три месяца я оказалась на улице. Без копейки денег». 

 

Агент 007

Сидя в застенках ЧК Перси-Френч не знала, что своей свободой, да и жизнью она в большей степени обязана своему троюродному брату Конраду О'Брайену Френч. Судьба этого человека заслуживает отдельной книги: военный, полиглот, разведчик, альпинист и политик. Достаточно будет сказать, что именно он стал прообразом Агента 007 в книгах Яна Флеминга.

 

 

В боях Первой мировой войны Кондрад был ранен и содержался в немецком плену. А после освобождения он с одобрения Екатерины Максимилиановны некоторое время восстанавливал свои силы в её родовом имении Монивей. И вот пришел его черед помогать сестре.

На момент ареста Перси-Френч, Конрад О'Брайен являлся сотрудником секретной английской службы МИ-6 и работал в Швеции. Т.к. О'Брайен Френч великолепно знал русский, его прикрепили к Леониду Красину который в те дни от лица большевистского правительства вел переговоры с экономическим советом Антанты.

 

Красин (в котелке)  и Конрад О'Брайен (стоит в профиль в центре кадра).

 

Красин был влиятельнейшим человеком в большевистском правительстве, он являлся председателем Чрезвычайной комиссии по снабжению Красной армии, членом президиума ВСНХ, членом Совета Обороны и народным комиссаром (нарком) торговли и промышленности. История умалчивает, но возможно именно он посодействовал освобождению Перси-Френч из застенков ЧК. Жизнь помещицы не стоила испорченных отношений со странами Антанты.

А о том, что Перси-Френч находится в тюрьме Конраду О'Брайену рассказали сестры шведского отделения Красного креста.

По другой версии распоряжение о том, что Перси-Френч необходимо выпустить исходило лично от заместителя Дзержинского Якова Петерса. Скорее всего Петерса попросил об этом один из английских шпионов, которых в те годы в Москве было не мало. Разведчики маскировались под представителей посольства. Петерс со многими из них дружил, а может быть неподкупному чекисту хорошо заплатили, но... история об этом умалчивает.

 

На фотографии английский контразведчик Робин Робинс и советский чекист Яков Петерс. Полковник Робинс – крайний слева перед своим автомобилем. Официально он значился представителем Красного Креста. Рядом с ним с красным бантом и в шляпе – заместитель Дзержинского Яков Петерс.

 

Как бы там ни было, за день до освобождения Перси-Френч, Петерс лично спустился к ней в камеру и поговорил с Екатериной Максимилиановной.

 

Яков Петерс.

 

Ну а на следующий день её освободили. Перси-Френч объявили о том, что материал её дела не дает оснований для ареста и вывели на улицу. У несчастной женщины не было ни одежды, ни еды, ни крова. Однако Перси-Френч знала куда идти. Долгие годы она помогала сотрудникам симбирского отделения международной организации Красный Крест и вот теперь, когда помощь потребовалась ей, она отправилась в Красный Крест.

 

 

Екатерину Максимилиановну приютили сестры датского отделения Красного Креста. «Это пришлось весьма кстати, – писала она, – поскольку к тому времени я уже напоминала скелет»…

Зимой 1920 года Перси-Френч переправили в Финляндию, где находился штаб Британского Красного Креста. Там её и встретил Конрад О'Брайен Френч. В своих воспоминаниях он так писал эту встречу «Она больше не походила на элегантную состоятельную леди, а скорее напоминала маленькую старушку, утомленную душой и телом. Неторопливо и обстоятельно она поведала мне свою историю, описав свои злоключения и страдания, разрушившие ее жизнь. Немногим, лишившимся в этом мире всего и вынужденным вновь пробивать себе дорогу в жизни, удается пройти это испытание…» 

 

Две революции

Подлечившись, в апреле 1920 года, Перси-Френч приехала в свое имение Монивей. Однако её приезд не вызвал радости у двоюродной сестры, которая там заправляла.

Перед отъездом в Россию, Перси-Френч возложила ответственность за управление имением на плечи своего дяди, но в 1917 году он скончался и управлять имением стала его дочь Розамунд, двоюродная сестра Кэтлин. Розамонд не являлась владелицей дома, но так, как прожила в нем всю жизнь, то считала себя его хозяйкой.

Приехав в имение Екатерина решила достроить мавзолей для погребения своего отца, Розамунд воспротивилась, сказав, что это очень дорого. Екатерина Максимилиановна настояла на своем, но всем стало понятно, что сестры не смогут ужиться под одной крышей... Усыпальница, надо сказать, получилась хорошая с надгробием из итальянского мрамора и потрясающе красивыми оконными витражами. Перси-Френч её все же достроила.

 

Усыпальница в имении Монивей.

Екатерина Максимиллиановна Перси-Френч. Биография

 

Немного погостив в Монивее, Екатерина Максимилиановна уехала. К отъезду из Ирландии Перси-Френч подтолкнула не только размолвка с сестрой, но то, что едва покинув революционную Россию Перси-Френч попала в горнило еще одной революции – ирландской национально-освободительной. «Сбежав от одной революции, я не думала, что окажусь в другой», – позже напишет она.

 

Китайский Симбирск

Перси-Френч решила на время перебраться на Дальний Восток, в китайский город Харбин, где к тому времени собралось много ее симбирских знакомых, которые знали историю Екатерины Максимиллиановны и относились к ней с теплотой.

 

Вокзал Харбина. 

 

В сентябре 1920 года она выехала во Владивосток, а затем в Харбин, где осело огромное количество белоэммигрантов. В том числе и симбирян.

 

В 20-е годы православных церквей в Харбине было больше, чем китайских храмов.

 

Вот как описала Перси-Френч писательница Наталья Ильина (она, её бабушка и мать эмигрировали из России в Харбин в 1918 году):

«В Харбине бабушке было одиноко. Все её друзья остались в Питере, тут - никого, за исключением одной приятельницы молодости мисс Перси-Френч. Небольшого роста (куда ниже бабушки), полная, безбровая, с маленькими глазками и двойным подбородком. Мне же она запомнилась главным образом своими необыкновенными шляпками, украшенными цветами и даже птицами. Она называла бабушку «Ольга», но на «вы», приезжала за ней в автомобиле, увозила к себе. Шляпки с цветами, автомобиль, шофер, захлопывающий дверцу, все говорило о богатстве мисс Перси-Френч, и я воображала себе прекрасный дом, в котором она живет, и большой сад и очень хотела там побывать, но меня никто туда не звал... Однако мисс Перси-Френч не могла заменить бабушке её друзей, а Харбин - любимый Питер, а мы с мамой - оставшихся в России других детей и внуков...»

 

Улицы Харбина.

 

Последняя встреча

В 1936 году Перси-Френч в Харбине её навестил Конрад О'Брайен Френч. Разведчик приехал в Харбин по заданию английской секретной службы. Встреча с троюродной сестрой была лишь прикрытием его миссии, но родственники были рады друг другу.

 

Конрад О'Брайен Френч.

 

О'Брайен решил не останавливаться у сестры. Несмотря на то, что он свободно говорил по русски, русского общества он сторонился. Так что остановился О'Брайен в отеле Modern. С Перси-Френч ему удалось поговорить несколько раз. Впоследствии он так описывал эти встречи: «Её было приятно слушать. Часы проходили в приятной беседе, и она не проронила ни единой скучной фразы. Она любила рассказывать о своих имениях в Симбирске. У нее было всё, что можно было иметь в жизни, утверждала она, и теперь она просила лишь об одном, о забвении в смерти».

На последок, в качестве прощального подарка, Кэтлин подарила брату набор золотых русских ложек... 

Больше Конрад уже никогда не видел Екатерину Перси-Френч.

 

Перси-Френч, 1937 год. Харбин.

 

Екатерина Перси-Френч умерла в Харбине 1 января 1938 года в возрасте 74 лет. С её смертью закончилась симбирская ветвь дворянского рода Киндяковых.

Спустя восемь месяцев прах Екатерины был, согласно завещанию, перезахоронен в фамильном склепе замка Моневей. Кэтлин похоронили рядом с отцом.

 

Екатерина Максимиллиановна Перси-Френч. Биография

 

 

PS

Фамильный замок Монивей Екатерина Максимилиановна Перси-Френч, завещала государству. Её сестра Розамунд оспорила завещание Кэтлин. Однако до окончания суда она не дожила. Розамунд умерла в октябре 1939 года за день до вынесения решения. Так как ни у Кэтлин, ни у Розамунд не было детей, и за имением некому было ухаживать Монивей пришел в упадок и усадьбу снесли. От всех строений остался лишь мавзолей. Он стоит и поныне. 

 

При использовании материала активная ссылка на сайт ОТВЕТЪ-ГАЗЕТА ОБЯЗАТЕЛЬНА!

Добавить комментарий

CAPTCHA
Данный вопрос позволяет выяснить не являетесь ли Вы спам-ботом.
Image CAPTCHA
Enter the characters shown in the image.